5 высочайших вершин 5 материков

Главы из новой книги

САМАЯ ПОЖИЛАЯ ВОСХОДИТЕЛЬНИЦА ЭВЕРЕСТА

          Лагерь 5800 метров  находился в сторонке у калгоспоров: столовая кают-компания, палатки с двойными ковриками и со спальными мешками. Здесь было много диких голубей, свистели улары. Поужинав, улеглись спать. Утром наш врач Ларин произвел DSCN1032замеры оксиметром. Ого, у меня пульс 70 ударов в минуту, а содержание кислорода 83%. Эти показатели намного лучше, чем в базовом лагере. Как сказал Ларин, организм у меня акклиматизировался. Мы с Марианной пошли на гребень морены, а это высота 6000 метров. Отсюда прекрасно была видна вершина Эвереста – Джомолунгмы-Сагарматха. Погонщики яков гнали мимо нас своих мохнатых животных с экспедиционными грузами на лагерь АВС. Застыв на несколько минут, разглядывали мы верхнюю часть Эвереста, как бы, примеряясь в мыслях к почти 9000-метровой вершине. Я всем существом чувствовал, что ни одна жилка моя не дрогнула. Сердце мое как ровно било так и продолжало работать в своем темпе. Значит, между вершиной планеты и нами установилась невидимая гармония. А это значимое событие. Эверест как бы давал знать нам: для вас мои тропы открыты, добро пожаловать!

 

Я интуитивно понял, что на этой космической высоте мне никогда не бывать. Дело не в том, что я не вовремя родился, а в том, что мне надо было пораньше, лет 10-15 назад, перейти с туризма в альпинизм. Я сразу вспомнил свои слова после восхождения на Мак-Кинли, что мне сейчас больше не нужно ходить на вершины высотой более 5000 метров, не те года. Да, к тому же, Китай как и Непал запрещает первовосхождения на Эверест альпинистам старше 60 лет.

Мы занялись фотосессией на 6000 м высоте: поднимали наши атрибуты, да еще я не забыл про свою традицию – высыпал под камнем-плитой горсти земли с родины.

В это время наша группа пошла вниз на Базовый. Ларин же терпеливо дожидался нас. И вот мы втроем тоже пошли на спуск. Даже самый медленный спуск сокращает время ходьбы в раза два, чем при подъеме. На тропе встречаются нам груженые яки, иностранные альпинисты. Здороваемся на английском: «Хеллоу!» Смотрю, из-за камней-валунов показалась тоненькая фигурка старушки-альпинистки. Идет она очень медленно. Когда поравнялись, то замечаю, что ее черты лица азиатские. На лицо надета черная маска, на них черные очки. Понятно, эта бабушка на закате жизни решила спеть свою лебединую песню: испытать свои силы на подъеме до первого лагеря. Есть же такие неугомонные старушенции в этом мире: кореянки или японки!

Мы успели как раз к обеду. В кают-компании Абрамов дает нам еще одну поблажку, предложив нам завтра идти до лагеря АВС на 6400 метров. Я прикинул в уме, а сколько дней нам осталось до окончания срока визы. Если пойду на 6400, то не останется дня для посещения монастыря Ронгбук. Для нас с Марианной лагерь АВС лагерь как лагерь, но возвращаться без монастыря Ронгбук – это будет непростительной ошибкой. Мачук вот давно не бывал на таких высотах: пусть он прогуляется. Так и решили, Мачук идет на АВС, а мы в монастырь Ронгбук. После обеда как-то естественно возник разговор о бабушке-альпинистке, которую встретилась нам на тропе. Узнав о ней подробно, мы чуть было не лишились дара речи. Оказывается, это поднималась именитая альпинистка- японка Тамае Ватанабе в возрасте 73 лет, чтобы побить рекорд мира, рекорда Гиннесса, который установила она сама же 10 лет назад в возрасте 63-х лет, как самая пожилая восходительница Эвереста. Сейчас она намерена улучшить свой же рекорд. Как сообщили наши парни, вместе с ней идет и 69-летняя другая японка. Она два раза не смогла взять Эверест и сейчас идет в третий раз. Если ей повезет, а Ватанабе не возьмет вершину, то она станет рекордсменом мира и Гиннесса. Вот вам и старушенции! Заранее скажу, что обе пожилые альпинистки-японки взошли на Эверест, и Ватанабе перекрыла свой же рекорд.

КОНЮХОВ ВТОРОЙ РАЗ ШТУРМУЕТ ЭВЕРЕСТ

         DSCN0848 22 апреля наши собрались в лагерь АВС, здесь и ингушская команда. Первая же группа, где Конюхов, поднимаются еще выше. Мы можем с ним не встретиться, срок пребывания в Базовом лагере у нас кончается. Пошарившись в рюкзаке, я подошел к нему. Прошу его: «Федор, будь добр. В этом мешочке горсть моей родной земли. Ровно 65 лет назад я родился в юрте, в местечке Хола-Хараган. Доставь ее на вершину Эвереста, пожалуйста. Я сам туда, как знаешь, не иду». С этими словами я передал ему полгорсти земли. Он согласился:

— Хорошо, обязательно доставлю на вершину. Затем вытащил из кармана маленький, красный мешочек, бережно положил ее туда и сунул мешочек в один из карманов на груди. Сделал он это так просто по-будничному, словно ежегодно доставлял на космическую высоту наказ своих друзей.

Любого человека ведь можно узнать в его естественной среде. Перед экспедицией зимой я созвонился с Федором Конюховым, приехал в Москву и, впервые оказался в его монастыре в центре столицы. Мы поднялись на второй этаж. Было многолюдно, на стенах написанные им картины, напротив входа иконы, и он в рясе, с крестом на груди. Чаевничали мы за простым дощатым столом. В комнату заходили мужчины, женщины, молодежь, хорошо одетые, по всей видимости, господа. Конюхов буднично успевал разговаривать с вошедшими, знакомил их со мной: «Вот мой друг из Тувы. Угощайтесь его чаем». Через минуту он был среди них, а через другую – уже на большом атласе показывал мне маршруты своих экспедиций: поперек Аляски, Гренландии с собаками. Ему покорились все четыре океана. Но с виду он не походил на «обветренного как скалы, широкоплечего капитана». Он первым из россиян побывал на высочайших вершинах Европы, Азии, Австралии, Антарктиды, Африки и двух Америк: Южной и Северной – но в нем не угадывалось движений альпиниста-высотника. Он говорил, я впервые слышу такую русскую речь, с церковным акцентом, включая в слова окончание «ятъ».  Оттого речь его становилась очень мягкой. Его слова  про «роковые сороковые»  или о «мертвой зоне» Эвереста воспринимаются как плавание по Финскому заливу  или восхождение на горы Жигули. Он переключался с одного собеседника на другой моментально и ровным голосом в таком же темпе менял тему разговора, и всегда с юмором. Все это происходило так естественно, что все были в его внимании,  и никто не был в обиде. Он в своих беседах никого не наставлял и никого не убеждал, а выкидывал только факты, которых у него было сотни раз больше, чем у всех здесь присутствующих. Здесь, на Базовом лагере Конюхов был таким же, как и в Московском монастыре. Он не кичился своими путешествиями, восхождениями, своими знаниями христианской религии. Он не выделялся, как великий путешественник и священник, которого освятил владыка Кирилл. Конюхов был среди нас как простой альпинист, который как будто впервые идет на Эверест. Я подумал, какие у него энциклопедические знания по мореплаванию! Он ведь шкипер дальнего плавания. Во время плавания по океанам сколько надо знать и уметь плавать под парусами, хорошо разбираться в морском законоведении, судоходстве, чтобы хоть раз обогнуть Землю на яхте в одиночку. А у Конюхова таких одиночных плаваний несколько. Мы вот люди суши не знаем даже названия хоть одной снасти, хоть одного морского термина. Для нас несколько капель воды, упавших на наши лица уже повод для беспокойства. Как-то он говорил, что в одиночном плавании на «роковых, штормовых» южных широтах несколько суток плавал среди волн высотой в пятиэтажные дома. Ничего с ним не сделалось, вот он с нами. Его знания и умения в мореплавании я сравнил бы с чем? Это приблизительно то, насколько я владею литературной тувинской словесностью. Я в них плаваю, можно сказать, как Конюхов в одиночку в океанах. Во время путешествия от Лхасы до Базового лагеря он говорил, что ни одно судно с двигателем не может обогнуть планету, не заходя в какой-нибудь порт. Ему надо заправляться топливом, ремонтировать какие-то узлы. Только судно, движущееся с помощью  природы – силы ветра, а это яхты, которые не нуждаются в дозаправках, в ремонте,  осуществляют кругосветные плавания. Конюхов своим ровным чуть приглушенным голосом еще нам сообщал, что можно по жюльверновски на хорошей яхте обогнуть Землю за 80 суток. 

О его феномене в плавании в одиночку я подумал вот что. В литературе одиночество преподносится как трагедия, когда человек оказывается в жизненном тупике. Он подавлен, безволен, не ищет путей выхода из создавшейся ситуации. У него остается единственный выбор – уход в мир иной. Это все не выдумано, а взято из жизни цивилизованного европейского общества. А вот Федор Конюхов своим умом, своей сильной волей разрывает цепкий круг одиночества не в литературе, а в существующей жизни. На такое способен человек уверенный в самом себе, обладающий колоссально богатым внутренним миром и, соответственно, умеющий подчинить свою плоть поставленной задаче. Конечно, в природе: в тайге, джунглях, океане – человек не совсем одинок. Но окружающие его животные, насекомые, пресмыкающиеся не могут общаться с ним человеческим языком. У человека есть самое ценное – это мыслящий и видящий виртуальный мир мозг. И этого достаточно, чтобы находиться в одиночестве в любой среде. Вот почему буддийские ламы годами, десятилетиями недвижно сидят, медитируя в пещерах Гималаев. Они достигают при этом просветления. В таком разе человеческий разум соединяется с Высшими Силами вселенной. И, надо полагать, что и Конюхов в одиночных плаваниях получает высшие дозы просветления. Он не скрывает, что в критических ситуациях в одиночестве обращается к Богу, и Всевышний не оставляет его без внимания. Вот какие сильные орудия имеет в одиночных плаваниях путешественник всех времен и народов – Федор Конюхов.

К сожалению, комментарии закрыты.



Свежие отзывы